Новый пост

Пока англо-французская помощь Польше выглядит довольно жалко. По существу, ее нет. Что же было за самоуверенными «гарантиями» — обман или самообман?
Гитлер прибыл в Лодзь.
Мне почему-то кажется, что где-то в дипломатических канцеляриях уже кипит новое варево — очередной раздел Польши.
День осенний, прохладный и солнечный. На уличных лотках горы арбузов. На заборе красная афишка о призыве этого года. Должен уйти в армию мой ученик Саша Брыкин. Очереди в магазинах стали меньше: обыватели успокоились.

Вчера часть войск внезапно ушли, и в городе стало меньше солдат. Офицеры приезжают сюда на машинах и покупают открытки с видами Кракова. Городскому врачу велели отркыть бордели для солдат. 

Комитет вмешался и потребовал, чтобы пленных не держали в городской тюрьме - и их оттуда забрали. Радио сообщает, что немцы продолжают бомбардировку городов, включая Кременец, где сейчас находятся дипломатические представительства и, возможно, наше правительство.

В министерстве иностранных дел я поднял вопрос Турции и Персии, прежде чем переключил свое внимание на Палестину и Аравию. Новостей о войне было мало, за исключением того факта, что Польша исчерпала почти все свои средства воздушной обороны и что наше сравнительное бездействие на Западном фронте вызывает общее беспокойство. Почему бы не бомбить военные объекты вместо разбрасывания брошюр - это вопрос, который все задают Королевским воздушным силам. (Между прочим, эта структура начала действия не слишком удачно: нарушила нейтралитет голландцев, бомбила датский город и вела бой с бельгийскими самолетами над бельгийской территорией. Более того, в результате налета 5 сентября единственной жертвой был один из наших же собственных самолетов, подорванный ракетой воздух-воздух)

Эрев Рош а Шана. Как и в предыдущие дни, я никуда не выхожу. Праздник наступает грустно, бедно, ничем не отличается от будней. Тот же сухой хлеб с жалким куском селедки. (На самом деле, на праздник есть только эта селедка).

Согласно принятому сегодня постановлению, магазины должны быть открыты завтра. Это самый большой удар для евреев за столетия. Рош а Шана! Открытые магазины! А синагоги должны быть закрыты. Нельзя вместе помолиться о милости, ничего. Ликвидируются все элементарные принципы человеческой свободы.

Хотя я и не человек старой закалки и из года в год считал возможность увильнуть от молитвы освобождением, но теперь я воспринимаю этот запрет на общую молитву настолько болезненно, насколько это возможно. Ибо я понимаю, что вера дает верующим; они в какой-то степени спокойны и счастливы. А забрать у человека его единственное утешение, его веру, не позволить следовать его любимому, жизненно важный культ, является непоправимым преступлением. Евреи не простят этого Гитлеру. Наша месть будет ужасной.

Передо мной лежит коллекция осколков гранат, которые попали ночью на территорию посольства. К счастью, они не нанесли большого урона и ни в кого не попали. В аллеях Уяздовских, в 600 м отсюда, горит здание Главной инспекции вооруженных сил. В здании находится ценный архив Пилсудского.

Командирами отделений мне дали курсантов. Молодые, ловкие, знающие военщину парни. Но чертовски безграмотные. Строевые занятия проводят они. Я присутствую. В поле, в разных местах раздаются их повелительные резкие голоса:

— Р-р-р-аз, два, тры!

— Сдеть шинеля!

— Выпрямить тулово!

Командирам разрешено квартировать в деревне. Сегодня с С., командиром пулеметного взвода моей же роты, сняли угол в деревне. За белым пологом одна кровать на двоих, столик, два мягких кресла под чехлами, икона...

Хозяин — высокий плечистый широкоскулый с розовым маленьким лицом ижор, и хозяйка — худощавая, среднего роста, с ласковыми, смеющимися излучинами в уголках глаз... Живут в достатке, чисто, опрятно. Оба в колхозе.

В Лодзи

Синагога в Лодзи

Вторая встреча с Гитлером короче и, я бы сказал, более сжатая. Даже в жестах этот человек еще более чем вчера демонстрирует свою неизбежную волю к действию. Наши стороны обмениваются теплым, но сдержанным приветствием.

Я отчитываюсь дуче в Палаццо Венеция. В дополнение к сообщению о произошедшем, я также делюсь своими собственными оценками ситуации, а также людей и событий. Я возвращаюсь в Рим с полным отвращением к немцам, к их вождю, к тому, как они ведут дела. Они предали нас и солгали нам. Теперь они втягивают нас в приключение, которого мы не хотели и которое может поставить под угрозу режим и страну в целом. Итальянский народ будет в ужасе, когда узнает об агрессии против Польши, и, скорее всего, захочет сразиться с немцами. Читать дальше

Некоторые уже видели немецкие танки с нарисованными спереди белыми крестами, других преследовали автоматные очереди с воздуха, и все повторяли, что якобы многие немецкие пилоты принадлежали к знаменитому легиону Кондор, который бомбил
Испанию. По их словам, большинство из этих летчиков – молодые парни, которые выполняют свою грязную работу под воздействием наркотиков и алкоголя.

Те из моих людей, которые являются сельскохозяйственными работниками, а таких много, знают, что делать, и рады снова делать знакомую работу. В домах 250 жителей должно быть расквартировано от 800 до 900 человек, поскольку отделение скорой помощи и артиллерия находятся с нами. Путем захвата мы получаем лучший скот; в моей конюшне уже 30 превосходных свиней и 20 молочных коров, за которыми ухаживают добровольцы. Это наш резерв; для немедленного использования мы убиваем диких и бездомных животных в лесу и на полях.

В понедельник, 11 сентября, в доме снова был обыск. Искали радио. Невинная детская забава на полчаса, но все же обыск. Толстый деревенский полицейский лейтенант из Гиттерзее и наш полицейский констебль. Дружелюбные, отзывчивые люди. «А почему вы еще не за границей?»! Сегодня требуют новый отчет об активах. Что это значит? - Польская армия разбита, начались стычки на Западе. Распространяется уверенность в победе. На Западе никто ничего не делает, они ничего не могут сделать!!