Новый пост

Сегодня в утренней газете прочел одну из фигур речи, которыми так славятся французы: «На фронте – период стратегического выжидания». (См. выражения 1914 года, цитируемые Гиде: немецкая армия поглощена Францией). С другой стороны, речь Даладье. Сам я ее не слышал, но секретари все как один отзываются о ней с раздражением. Судя по всему, он совершил серьёзнейшую ошибку, сказав, что война будет длиться долго. «Не хочу его слушать, — сказал кто-то, — каждый раз, делая это, я впадаю в депрессию». Еще кто-то сказал: «Он самый настоящий пораженец. Надо бы бросить его в тюрьму». Все лелеют смутную надежду, что война закончится быстро. У меня таких надежд нет. Утром я попытался представить скорое окончание войны (точно так же играют с расшатанным зубом), но картинка не принесла мне ни капли радостного трепета. Ни на что не надеюсь, ничего не жду. Спокойствие кошмара, и война бушует вокруг.

Говорит полковник Вацлав Липиньский: «Сегодня я хотел бы посвятить время описанию общей военной ситуации. Варшава-Модлин в настоящее время является самым серьезным центром польского сопротивления. Мы располагаем здесь значительными силами, которые были увеличены за счет прорвавшихся с Запада частей. Армии генерала Кутшеба и генерала Бортновского несколько дней назад вели чрезвычайно тяжелые бои у реки Бзура. Там произошло одно из самых кровавых, если не самое кровавое сражение в этой войне. Битва, которая войдет не только в историю этой войны, но и вообще в военную историю как одна из самых тяжелых, велась с обеих сторон с огромной напряженностью и огромным усилием».

Самая интересная телеграмма на сегодня содержала объяснение, почему Правительство в последнее время так мало делает. Она предназначена для пользования Представителями Его Величества за рубежом, которые постоянно вынуждены отвечать на жалобу по поводу того, что мы палец о палец не ударили, чтобы спасти Польшу. Суть аргументов Правительства в том, что «стратегия — это умение направлять решающие силы в самый решающий момент». Поляки знали, что мы не можем оказать им эффективную помощь, и осознавали, что спасти их мы сможем только в перспективе, то есть когда Германия уже потерпит поражение. «Если бы Великобритания выделила сотни самолетов на бомбардировки Германии, успехи были бы ошеломительные, но это означало бы и неизбежные потери техники, которую можно было с большей эффективностью использовать на Западном фронте». Читать дальше

Варшава защищает себя под командованием генерала Чумы и Руммеля. Разрушения, произведенные немцами, огромны. Разрушены Королевский замок, собор св. Яна, Национальный музей, Бельведер, Сейм, центр города.

Является ли наша жертва напрасной? Должны ли мы уступить силе? Перестать бороться и сдаться? После того, что я услышал сегодня в центре противовоздушной обороны, точно нет! Охранник заверил меня, что завтра ожидаются британские бомбардировщики. Должно быть, были некоторые проблемы с отправкой их сюда, но мы должны продержаться.

В Алленштейне, куда мы приехали в шесть утра, снова кофе для тех, у кого хватило сил встать, и дозаправка из вагона поезда, как и раньше бесплатно. Было время, чтобы посмотреть, кто едет вместе с нами. Там нет недостатка в испуганных южноамериканцах, к которым уже вернулось самообладание, неопрятных восточных европейцах и моих лучших или худших друзьях из европейских нейтральных стран.

В день день передачи города русским появился бригадный генерал Кривошеин, танкист, который немного говорил на французском, и поэтому я смог с ним поговорить. Все вопросы, о которых не говорилось в инструкциях Министерства иностранных дел, я смог уладить с русскими напрямую. Мы можем забрать все оборудование и оставить только то, что было захвачено у поляков, поскольку мы не успеваем в краткие сроки организовать транспортировку. Под конец нашего пребывания в Брест-Литовске мы провели прощальный парад и отдали честь двум флагам в присутствие Кривошеина.

Вечером мы приехали в Замбров. Третья танковая дивизия уже выдвинулась в сторону Восточной Пруссии, остальные эшелоном двинулись за ней.